12 страница

Глава семьи также хотел раздобыть если не тростниковый сахар, содержащийся исключительно в тропических растениях, то по меньшей мере аналогичное вещество, которое можно извлечь из клена или любого другого сахаросодержащего дерева. Поэтому инженер не прекращал упорных поисков в лесах острова.

Во время одной из таких прогулок Клифтон, сопровождаемый Марком, наткнулся на растение, которому чрезвычайно обрадовался. Именно этому растению предстояло особенно обрадовать дядюшку Робинзона.

Двадцать второго июня Клифтон с Марком исследовали правый берег реки, а конкретнее лесную зону, протянувшуюся на север от русла водного потока. Марк, пробираясь сквозь высокую траву, почувствовал непривычный запах, который источали растения с прямым стеблем, разветвлявшимся и 12 страница становившимся цилиндрическим в верхней части. У этих очень клейких растений были цветы, собранные в гроздья, и крохотные семена. Марк сорвал несколько стебельков и отнес отцу.

– Где ты их нашел? – спросил мистер Клифтона сына.

– На лужайке, – ответил Марк. – Там их видимо-невидимо. Они мне показались знакомыми, но…

– Да, – сказал Клифтон, – ты, сынок, сделал чрезвычайно ценное открытие. Отныне ничто не будет омрачать безоблачного счастья дядюшки Робинзона.

– Это табак?! – удивился Марк.

– Да, Марк.

– Какое счастье! – воскликнул юноша. – Как же обрадуется наш славный дядюшка! Но пока не стоит ему ни о чем рассказывать. Ладно, отец? Ты смастеришь дядюшке красивую трубку, и в один прекрасный день 12 страница мы преподнесем ему ее набитую табаком.[137]

– Договорились, Марк.

– А трудно приготовить из этих листьев курительный табак?

– Нет, сынок. Правда, это будет не первосортный табак, но все-таки табак. Лучшего подарка для дядюшки и придумать невозможно.

Клифтон и Марк набрали огромную охапку драгоценных растений и украдкой пронесли в пещеру – с такими предосторожностями, словно дядюшка был самым суровым таможенником. На следующий день, едва почтенный моряк отлучился, инженер обобрал самые мелкие листочки, затем порубил на кусочки и разложил на горячих камнях, чтобы они хорошенько подсушились.

А миссис Клифтон по-прежнему беспокоил вопрос одежды. Конечно, тюленьих и песцовых шкур вполне хватало, но как 12 страница их сшить, не имея швейных игл?

Дядюшка охотно рассказал байку, как однажды проглотил «по неосторожности» содержимое игольника.

– Жаль, – добавил он, – что случилось это давным-давно и все иголки постепенно вышли из меня.

Но миссис Клифтон было не до смеха. Использовав длинные колючки и волокна кокосовых орехов, она с помощью маленькой Белл все-таки сшила несколько грубых курток. Дядюшка, умевший шить, как и все моряки, охотно давал ей советы и неоднократно помогал.

К концу июня многие хозяйственные работы были завершены. Птичий двор процветал. Количество его обитателей увеличивалось с каждым днем. Старшие дети часто охотились в окрестностях пещеры. Их меткие стрелы не 12 страница раз поражали водосвинок или агути. Мать спешила превратить добычу в копченые окорока и сделать запасы на зиму. Теперь колонистам не приходилось бояться голода. Инженер подумывал о том, чтобы построить загон для диких четвероногих – например, муфлонов. Было решено, что 15 июля на север острова с этой целью отправится специальная экспедиция. Клифтон хотел также выяснить, не растут ли в здешних лесах какие-либо виды artocarpus, что могло оказаться весьма кстати. Речь идет о хлебных деревьях,[138] встречающихся на этих широтах. Действительно, колонистам очень не хватало хлеба, а маленький Джек порой просил дать ему хотя бы кусочек.



И, похоже, в более или 12 страница менее отдаленном будущем его мечта должна была осуществиться. И вот почему: однажды Белл, выворачивая карман, обнаружила зернышко пшеницы, правда, всего лишь одно. Девочка тут же прибежала с радостной новостью в пещеру, где собралась вся семья, и с торжествующим видом показала свою находку.

– Прекрасно! – воскликнул Роберт насмешливым тоном. – И что прикажешь с ним делать?

– Не смейся, Роберт, – сказал мистер Клифтон. – Это пшеничное зерно для нас дороже золотого слитка.

– Несомненно, несомненно, – согласился дядюшка.

– Из одного зерна пшеницы, – продолжал отец, – вырастает колос. А один колос дает до восьмидесяти зерен. Таким образом, зернышко маленькой Белл содержит в себе целый урожай.

– Но как в твоем 12 страница кармане оказалось зерно? – спросила миссис Клифтон у дочери.

– Так ведь я на борту «Ванкувера» кормила кур.

– Хорошо, – подвел итог инженер, – мы бережно сохраним зернышко и посадим его следующей весной. В один прекрасный день оно подарит нам много пирогов.[139]

Белл пришла в восторг от подобного обещания и горделиво удалилась, словно была самой Церерой, богиней жатвы.[140]

Настал день, на который была назначена экспедиция на северо-восток острова. На этот раз Марк оставался с матерью, Джеком и Белл, а Клифтон, дядюшка и Роберт отправлялись в дорогу. Вышли они в четыре часа утра 15 июля. По реке шлюпка доставила маленький отряд до места 12 страница, где заканчивался северный утес. Там путешественники высадились, но не стали огибать болото, а отправились прямо на северо-восток.

Это был уже не лес, поскольку деревья росли изолированными купами, но еще и не равнина. То тут, то там холмистую местность покрывали кустарники. Клифтон разглядел несколько новых пород деревьев. Среди них были и дикие лимоны. Конечно, плоды диких лимонов не идут ни в какое сравнение с плодами, выращенными в Провансе, однако содержат в значительных количествах лимонную кислоту и обладают таким же болеутоляющим действием. Дядюшка Робинзон сорвал дюжину плодов, в надежде угодить миссис Клифтон.

– Все наши поступки, – заявил почтенный моряк, – должны определяться нуждами хозяйки 12 страница.

– А вот, – отозвался Клифтон, – если я не ошибаюсь, растение, которое тоже доставит ей большое удовольствие.

– Ты имеешь в виду эти карликовые кустики? – удивился Роберт.

– Несомненно, – ответил Клифтон. – Они относятся к семейству верескоцветных[141] и содержат ароматическое масло, весьма приятное на запах и острое на вкус, которое к тому же обладает антиспастическим действием. Эти кустики встречаются в Северной Америке, где их называют гаультериями. Вы должны знать их, дядюшка Робинзон!

– Должен, но не знаю.

– Возможно, не знаете под названием гаультерии. А как насчет горного чая или чая канадского?

– О да, мсье! – воскликнул дядюшка. – Конечно, это канадский чай! Отвар его листьев просто 12 страница восхитителен! Я пил его при простуде! Он гораздо лучше китайского чая! К сожалению, у нас нет сахара, но мы и сахар обязательно отыщем. А пока будем думать, что у нас в огороде растет сахарная свекла и наш сахарный заводик вот-вот готов приступить к работе.

Клифтон и Роберт по совету дядюшки запаслись листьями чая, которые вслед за лимонами заняли свое место в переметных сумках. Затем Клифтон и его спутники продолжили путь в сторону северо-востока. В этой части острова обитали многочисленные птицы, они перелетали с дерева на дерево, не подпуская к себе людей. Это были в основном клесты из 12 страница отряда воробьиных,[142] узнаваемые по короткому крючкообразному клюву. Впрочем, с гастрономической точки зрения эта дичь не стоила потраченных на нее стрел. Роберт ловко подстрелил несколько куриных из группы триперстов,[143] у которых были длинные остроконечные крылья, а верхнюю часть тела украшали желто-пепельные и черные полоски. Триперсты неуклюже переваливались по земле, однако летали стремительно, что, впрочем, не уберегло их от точного выстрела Роберта.

Часов в одиннадцать путешественники сделали привал около источника. Обед состоял из холодного мяса водосвинки и аппетитного кроличьего паштета, приправленного ароматическими травами. Дядюшка набрал из источника свежей воды и смешал ее с лимонным соком, что сделало воду мягкой и 12 страница очень вкусной. Экскурсия вскоре продолжилась. Клифтон все время думал о труте и удивлялся, что до сих пор не встретил ни одного из этих паразитов, которые растут во всех климатических зонах.

Вдруг над соседней лесной порослью раздался шум крыльев. Роберт бросился вперед, но Фидо с громким лаем обогнал его.

– Подожди, Фидо, подожди! – кричал Роберт.

Но Фидо, конечно, не внял бы призыву Роберта, если бы подросток не подоспел вовремя. Добычей Фидо был великолепный дикий петух, которого юный охотник успел схватить еще живым. Клифтон не мог ошибиться относительно породы петуха. Петух, несомненно, принадлежал к бентамской породе домашних кур. Перья на его плюсне 12 страница[144] образовывали своего рода манжету. Однако у птицы была еще одна особенность, которая и вызвала удивленный возглас Роберта:

– Смотрите, да у него на голове рог!

– Рог! – согласился Клифтон, осматривая петуха.

– И в самом деле, – подтвердил дядюшка, – рог, вставленный в самое основание гребешка. Он, верно, был бы грозным противником в петушиных боях. Ну, мсье Клифтон, я думал, что видал все на свете, но вот рогатых петухов не встречал никогда!

Гарри Клифтон хранил молчание. Он снова внимательно осмотрел птицу и коротко сказал:

– Да, это действительно бентамский петух.

Дядюшка перевязал птице крылья, ведь он хотел принести ее живой на птичий двор, и путешественники продолжили 12 страница путь, немного отклонившись к востоку, чтобы выйти к реке. Однако ни грибы-трутовики, ни сморчки, которые могли бы заменить трут, нигде не встречались Зато было найдено другое ценное растение. Оно принадлежало к многочисленному семейству сложноцветных, называлось полынью или китайским полынником и входило в то же семейство, что и полынь горькая, мята лимонная, эстрагон и пустырник. Полынь была покрыта шелковистым пушком, который часто использовали врачи Поднебесной империи.[145]

Клифтон вспомнил, что высушенные стебли этого растения, покрытые длинными волосками, легко воспламеняются от малейшей искры.

– Наконец-то! Вот и трут! – воскликнул Клифтон.

– Прекрасно! – радостно ответил дядюшка. – День прошел не напрасно. Теперь я вижу 12 страница, что Провидение не могло лучше о нас позаботиться. И не нужно больше испытывать судьбу. Пойдем обратно.

Они нарвали полыни и направились на юго-восток. Через два часа экспедиция вышла к реке и к шести часам вечера вернулась в пещеру. На ужин миссис Клифтон приготовила восхитительного лангуста, которого Марк поймал в расщелинах скал. Клифтон обстоятельно рассказал об увиденном. Бентамского петуха поместили в птичник. И он сразу же стал настоящим украшением птичьего двора.

Но кто испытал самое сильное волнение, когда ужин закончился? Конечно, дядюшка Робинзон в тот самый момент, когда Белл преподнесла ему сверкающую красную клешню рака, набитую табаком, а 12 страница Джек – горящий уголек.

– Табак! – закричал дядюшка. – И вы мне ничего не говорили!

Почтенный моряк вдруг часто заморгал, а на его глаза навернулись слезы. Он тут же раскурил трубку, и пряный табачный запах заполонил пещеру.

– Как видите, мой почтенный друг, – сказал тогда Клифтон, – Провидение, хотя оно уже достаточно сделало для нас, преподнесло вам еще один приятный сюрприз.

Глава XXII

Дядюшка Робинзон находился на вершине блаженства: восхитительный остров, обожаемая семья, трубка и табак! Если бы в этот момент к берегу причалил какой-либо корабль, моряк, безусловно, заколебался бы, – а стоит ли уезжать отсюда?

И все-таки маленькая колония испытывала недостаток в очень многих 12 страница вещах. Гарри Клифтон не мог пренебречь воспитанием и образованием детей. Конечно, у него не имелось под рукой никаких книг, но ведь он сам был настоящей ходячей энциклопедией. Инженер неустанно и по каждому поводу наставлял своих отпрысков, извлекая богатый опыт из уроков, преподносимых природой. За поучениями тут же следовал пример. Клифтон ежедневно занимался с детьми науками, главным образом естественной историей и географией, и, конечно, не забывал о религии и морали. Что касается философии, той практической философии, которая учит здравому смыслу, то кто мог преподать ее лучше, чем дядюшка Робинзон, обладавший куда более богатым жизненным опытом, чем любой 12 страница профессор Оксфорда или Кембриджа? Природа готова обучить любого, кто умеет ее понимать, а дядюшка был прилежным учеником. Миссис Клифтон же, эта нежная жена и достойная мать, стала настоящей душой маленькой колонии. Ее любовь крепкими узами связала всех поселенцев.

Читатель помнит, что путешественники привезли из великого похода серу, собранную в сольфатаре. Инженер намеревался изготовить более или менее качественный пушечный порох, если случай пошлет ему селитру. И вот, 20 июля, исследуя расщелины северного утеса, он обнаружил своеобразную сырую пещеру, стены которой были покрыты соляными отложениями азотнокислого калия. Этот природный нитрат более известен под названием селитры. Со временем, в результате капиллярных явлений,[146] селитра 12 страница выступила на поверхности гранита.

Клифтон поделился своим открытием и объявил, что намерен изготовить порох.

– Качество его будет не очень высоким, – предупредил он, – поскольку я не смогу очистить селитру от посторонних примесей. Придется использовать ее в естественном состоянии. Но и такой порох сослужит нам добрую службу, если, например, возникнет необходимость сделать в скале проход.[147]

– Прекрасно, мсье, – ответил дядюшка, – таким образом мы увеличим площадь старой кладовой и сделаем новые подсобные помещения в окрестностях пещеры.

– К тому же, – продолжал инженер, – возможно посыпать азотнокислой солью землю во дворе. Тщательно смешанная с селитрой и хорошо утрамбованная почва становится твердой и не размывается дождем.

Так, селитра 12 страница нашла свое первое применение. Утрамбованная земля во дворе да и в самой пещере приобрела твердость гранита, и миссис Клифтон теперь могла ее держать в сияющей чистоте, словно это паркет.

Затем инженер принялся за изготовление пороха. Дети с неослабным интересом следили за происходящим. Хотя в арсенале маленькой колонии находился только кремниевый пистолет, вопрос о порохе чрезвычайно всех волновал, словно неожиданно возникла насущная необходимость оснастить целую артиллерийскую батарею.

Порох представляет собой не что иное, как смешение в определенных пропорциях селитры, серы и угля. Воспламенившись, эта смесь выделяет значительное количество газа, сила которого используется либо в огнестрельном оружии, либо в рудничных 12 страница печах. Клифтон имел в своем распоряжении селитру и серу. Теперь предстояло обзавестись древесным углем. За неимением древесины каштана или тополя, которая используется в производстве военного пороха, инженер срубил вяз. Уголь, оставшийся от сжигания древесины вяза, идет на изготовление рудничного пороха. Клифтон отобрал несколько молодых ветвей, снял с них кору, от которой образуется слишком много золы, и в специально вырытых ямах сжег поленья до образования углей.

Не стоит напоминать, что инженер знал необходимые пропорции. Порох состоит из 75 частей селитры, 12,5 частей серы и 12,5 частей угля. Клифтон растолок, смешал и смочил водой эти три вещества. Затем положил смесь в деревянную ступу и принялся 12 страница утрамбовывать ее с помощью глиняного песта, который смастерил дядюшка Робинзон. Образовалась своего рода толстая лепешка. Теперь предстояло разделить ее на гранулы.

Это была самая трудная, но необходимая часть операции. Если бы порох остался в порошкообразном состоянии, он бы вспыхнул не сразу, бесшумно сгорел и не произвел бы взрыва. Таким образом, он представлял бы собой сгорающую, но не детонирующую смесь.

Инженер напряженно думал, как получить гранулы. Лепешка подсыхала в течение двух дней, а затем была расколота на маленькие кусочки и сложена в глиняный сосуд. Сосуд при помощи веревки и шлюпочного шкива стали очень быстро вращать, и после нескольких часов упорной и утомительной 12 страница работы толстые шероховатые гранулы, пусть неправильной формы, были все-таки получены. Инженер разложил их под палящими лучами солнца для окончательной сушки.

Утром, едва проснувшись, Роберт принялся просить отца поскорее провести испытание нового вещества. Пистолет был тщательно вычищен и приведен в боевую готовность. Кремень аккуратно заточили и поместили в замок; на полку насыпали порох. Роберт хотел выстрелить первым, но дядюшка решил действовать сам, не желая подвергать подростка опасности в случае, если слишком сильный взрыв разорвет оружие. Впрочем, дядюшка принял все меры предосторожности, чтобы самому не пораниться.

Раздался выстрел. Нужно признать, что порох загорелся не моментально. Но все-таки 12 страница заряд воспламенился и, одновременно вспыхнув и взорвавшись, вытолкнул из ствола каменную пулю, вложенную туда дядюшкой.

Раздалось громогласное «ура», перекрывшее грохот выстрела. Дети веселились от всей души. К вящей радости Марка и Роберта, им позволили выстрелить по одному разу. В результате испытаний было доказано: полученный порох оставляет желать лучшего с военной точки зрения, но как рудничный вполне годится.

Пока мужчины занимались порохом, миссис Клифтон сосредоточилась на птичнике. Ее птичий двор процветал. Одомашнивание куриных шло весьма успешно. Теперь она хотела приручить диких четвероногих. По просьбе жены Гарри Клифтон решил возвести специальный загон – к северу от озера, приблизительно на расстоянии одной мили 12 страница от лагеря, на площади в несколько аров. Это была зеленая лужайка, куда без особого труда можно было провести прохладную речную воду. Инженер разметил границы нового загона. Дядюшка же выбирал, рубил и обтесывал деревья, превращая их в колья новой изгороди. Работа была тяжелой, однако дядюшка делал ее без особой спешки, поскольку не рассчитывал заселить загон раньше следующей весны. Совершенно естественно, что, пока шли работы, колонисты часто ходили в лес. Дядюшка немного окультурил лесные заросли, срубив необходимые ему деревья и проложив дороги, которые сделали лес более доступным.

Во время одной из прогулок инженер и дядюшка обнаружили ценное дерево из семейства 12 страница саговых,[148] широко распространенное в Японии. Его присутствие в этих краях доказывало, что остров расположен южнее, чем вначале полагали колонисты.

В этот день после восхитительного обеда – в меню были рыба и мясо – Клифтон сказал детям:

– Ну, дети, что вы думаете о нашей жизни? Всего ли вам хватает?

– Всего, отец, – в один голос ответил Марк, Роберт и Джек.

– И даже ничего не хотите из еды?

– Да им трудно желать лучшего! – воскликнул дядюшка. – Дичь, рыба, моллюски, фрукты, что еще?

– Ой! – сказал маленький Джек. – Все-таки кое-чего не хватает.

– Чего же? – спросил отец.

– Пирогов.

– Вот кто у нас настоящий гурман, – рассмеялся Клифтон. – Но, впрочем, он 12 страница прав, наш малыш. Остается только сожалеть если не о пирогах, то о хлебе.

– Правда, – отозвался Флип, – хлеба не хватает. Но не беспокойтесь, мсье, мы испечем его, когда вырастет пшеница мадемуазель Белл.

– Нет, нам не придется так долго ждать, – возразил Клифтон. – Сегодня утром я наткнулся на дерево, сердцевина которого содержит восхитительный крахмал.

– Саго! – воскликнул Марк. – Как в «Швейцарском робинзоне»!

– Да, саго, – отозвался дядюшка. – Это изумительный продукт. Я ел его на Молуккских островах. Там растут целые леса саговых пальм, и каждое дерево содержит до четырехсот килограммов этого вещества, из которого готовят очень питательную пасту. Вы сделали чрезвычайно ценное открытие! Вперед, в 12 страница саговый лес!

Дядюшка вскочил и схватил топор, однако Клифтон удержал его.

– Подождите, дядюшка Робинзон, – сказал он, – я говорил вовсе не о саговых пальмах. Они произрастают в тропических лесах, а наш остров расположен, безусловно, к северу от тропика. Нет! Речь просто-напросто идет о растении из семейства саговых, содержащее вещество, аналогичное саго.

– Ну что же, мсье, мы ему окажем такую же честь, как и самой саговой пальме.

Оставив детей в пещере, Клифтон и дядюшка отправились в лес. Вскоре путь им преградила река.

– Мсье, – сказал дядюшка, останавливаясь на берегу, – неплохо было бы возвести здесь мост,[149] иначе всякий раз на этом месте 12 страница мы будем напрасно терять много времени.

– Конечно, – согласился инженер, – построим здесь раздвижной мост и дотянем его до левого берега – естественной границы с этой стороны. Нельзя забывать, что река прикрывает нас с севера, по меньшей мере от диких зверей.

– Вне всякого сомнения, – ответил дядюшка, – однако с южной стороны проход для них открыт.

– А кто нам помешает, – сказал Клифтон, – закрыть проход либо длинной изгородью, либо рвом, заполненным водой из озера? Кто, скажите?

– Только не я, – отозвался дядюшка Робинзон. – Но, пока моста нет, я срублю дерево, по которому мы и переберемся на другой берег.

Через несколько минут Клифтон и дядюшка 12 страница уже шли по лесу в направлении северо-востока. Фидо, сопровождавший их, часто выгонял из кустарников водосвинок или агути. Дядюшка заметил также несколько стай обезьян, прятавшихся среди ветвей так стремительно, что не было никакой возможности узнать, к какому виду они принадлежат.

Через полчаса спутники вышли на просторную лужайку, где отдельными группами росли деревья, напоминавшие пальмы. Именно об этих пальмах и говорил Клифтон. У деревьев, принадлежавших к семейству cycas revoluta, был прямой ствол, покрытый своего рода чешуйками, и полосатые листья, изрезанные параллельными прожилками. Деревья оказались достаточно низкорослыми и походили на кустарники.

– Вот они, драгоценные растения! – воскликнул инженер. – Именно в их стволах 12 страница находится питательная мука. Сама природа постаралась, чтобы мы получили ее уже молотой.

– Да, мсье Клифтон, – подхватил дядюшка, – это славный подарок! Что случилось бы с бедолагой, выброшенным на пустынный берег, если бы природа не поспешила ему на помощь? Видите ли, я всегда полагал, что существуют острова, специально созданные для потерпевших кораблекрушение. Мы, безусловно, попали на один из них. А теперь за работу!

Сказано – сделано. Дядюшка и инженер принялись рубить стволы саговников. Затем, не захотев нагружать себя бесполезной поклажей в виде древесины, они решили добывать муку прямо здесь.

Ствол саговника был образован железистообразным волокном. В нем содержалось определенное количество мучнистой сердцевины, перемежавшейся деревянистыми 12 страница пучками и концентрическими кружкáми того же самого вещества. К крахмалу примешивался вязкий сок, который легко отделялся при сдавливании. Это ячеистое вещество представляло собой настоящую муку высшего качества. Человек мог утолить голод, съев небольшое количество такого продукта. Клифтон рассказал дядюшке, что японские законы давным-давно запретили вывозить из страны столь драгоценное растение.

После нескольких часов работы спутники добыли изрядное количество муки. Затем, взвалив ее на себя, они пустились в обратный путь. Войдя в лес, Клифтон и дядюшка Робинзон очутились посредине многочисленной стаи обезьян. На этот раз им удалось внимательно рассмотреть животных. Огромные обезьяны, несомненно, принадлежали к высшим 12 страница представителям четвероруких. Инженер не мог ошибиться. Не важно, были ли это шимпанзе, орангутаны, гориллы или гиббоны, они, безусловно, входили в отряд человекообразных, называемых так из-за невероятного сходства с людьми.

Эти животные могли превратиться в грозных противников, поскольку были наделены и силой и интеллектом. Встречались ли они когда-либо с человеком? Знали ли, что следует ожидать от этого двуногого существа? Как бы там ни было, они смотрели на идущих мимо Клифтона и дядюшку, извиваясь всем телом и корча рожи. Путники же шагали быстро, не беспокоясь о том, что придется вступить в схватку с опасными животными.

– Мсье, – все повторял дядюшка, – ох и 12 страница нелегко нам придется с этими весельчаками.

– Действительно, – сокрушенно покачал головой Клифтон. – Какая досада, что обезьяны нас заметили. Только бы они не последовали за нами в пещеру.

– Ну, этого бояться не стоит, – возразил дядюшка. – Им преградит дорогу река. Давайте ускорим шаг.

Спутники шли быстро, стараясь не вызывать раздражение у гримасничавшей стаи, продолжавшей сопровождать их. Время от времени огромный орангутан, видимо вожак, приближался к ним, заглядывал прямо в глаза, а затем возвращался к сородичам.

При этом Клифтон тоже внимательно рассматривал обезьяну. Рост орангутана достигал шести футов. Тело было весьма пропорционально: широкая грудь, голова средней величины с лицевым углом[150] примерно в 65 градусов 12 страница, округлый череп, крупный, выдающийся вперед нос, мягкая лоснящаяся шерсть – ни дать ни взять совершенный представитель человекообразных обезьян. В глазах орангутана, чуть поменьше человеческих, блестели искорки мудрости. Из-под усов сверкали белоснежные зубы. Довершала портрет небольшая кудрявая бородка каштанового цвета.

– Красивый парень, честное слово, – пробормотал дядюшка. – Знать бы его язык! Мы бы славно побеседовали.

Клифтон и дядюшка прибавили шагу и вскоре с облегчением заметили, что обезьяны рассеялись по лесу. Сначала эскорт из дюжины животных сократился до трех-четырех, а затем и вовсе остался один огромный орангутан. Он шел за людьми с непостижимым упорством. Не приходилось даже надеяться оторваться от 12 страница него, ведь длинные ноги делали из этого «парня» первоклассного ходока.

Около четырех часов Клифтон и дядюшка вышли к реке и без труда нашли место, где их поджидал временный плот. Вопрос, как поведет себя теперь обезьяна, оставался открытым.

Орангутан приблизился к кромке воды, внимательно понаблюдал, как мужчины кладут поклажу на плот, затем немного прошелся по берегу и посмотрел на противоположную сторону. Казалось, он вовсе не собирается расставаться со своими новыми спутниками.

– Ну что, – сказал дядюшка, – пора распрощаться с нашим знакомцем.

Дядюшка и инженер отвязали веревку, вскочили на борт и быстро поплыли по течению. И в эту самую минуту 12 страница орангутан грузно плюхнулся на край плота, едва не перевернув его. Дядюшка схватился за топор и бросился к обезьяне. Однако орангутан неподвижно застыл, смотря прямо на дядюшку и не демонстрируя никаких признаков враждебности.

Дядюшка опустил оружие – схватка на плоту была слишком опасной. Лучше это сделать на другом берегу.

Переправившись через реку, дядюшка и Клифтон спрыгнули на землю. Обезьяна выбралась чуть позже. Они обогнули северную часть озера, пересекли полосу кокосовых пальм и пошли вдоль реки. Орангутан не отставал ни на шаг. Наконец, добравшись до изгороди, они открыли и немедленно захлопнули за собой калитку.

Спустилась ночь. Плотные облака закрывали небо, сгущая темноту. Ушла ли обезьяна 12 страница? Несколько раз странные крики нарушали ночное спокойствие.

Глава XXIII

За ужином Клифтон рассказал жене и детям о произошедшем в лесу. На следующее утро ни свет ни заря дети бросились к изгороди. Их удивленные возгласы тотчас же привлекли внимание Клифтона и дядюшки Робинзона.

Орангутан, прислонившись к стволу дерева и скрестив, если можно так выразиться, руки, внимательно разглядывал забор, время от времени подходил к калитке, безуспешно раскачивал ее мощной рукой и вновь возвращался на свой наблюдательный пост.

Вся семья с любопытством смотрела на орангутана.

– Какая красивая обезьяна! – воскликнул Джек.

– Да, – согласилась Белл, – у него очень симпатичная физиономия. И совсем не гримасничает 12 страница! Мне ничуть не страшно.

– Но что с ним делать? – спросила миссис Клифтон. – Не может же он бесконечно стоять у калитки!

– А что, если принять его в нашу семью? – предложил дядюшка Робинзон.

– Вы полагаете, друг мой? – отозвалась миссис Клифтон.

– Право, мадам, – продолжал дядюшка Робинзон, – есть очень добродушные обезьяны. А из этого орангутана, возможно, получится прекрасный работник. Если я не ошибаюсь, он хочет поселиться у нас. Единственная трудность в том, что мы не в состоянии узнать о его намерениях.

Дядюшка хотя и говорил сквозь смех, но абсолютно ничего не преувеличивал. Умственные способности человекообразных обезьян поистине поразительны. Их лицевой угол лишь незначительно 12 страница отличается от лицевого утла австралийцев и готтентотов.[151] Кроме того, у орангутанов нет ни свирепости, присущей бабуинам, ни недомыслия макак, ни нечистоплотности прыгунов, ни нетерпеливости маго, бесхвостых макак, ни жестоких инстинктов павианов, ни отвратительного характера мартышек. Гарри Клифтон прекрасно знал о повадках этих умных животных и привел множество примеров, свидетельствующих о наличии у этих особей почти человеческой способности мыслить. Он рассказал детям, что орангутаны умеют разжигать огонь и правильно пользоваться им. Во многих домах прибегали к помощи обезьян; обезьяны прислуживали за столом, убирали комнаты, ухаживали за одеждой, черпали воду из водоемов, чистили обувь, превосходно пользовались ножом, ложкой, вилкой 12 страница во время еды, пили вино и соки. У Бюффона[152] жила одна обезьяна, которая очень долго была его верной и усердной служанкой.

– Прекрасно, – отозвался дядюшка Робинзон, – и поскольку все это правда, я не вижу причин, по которым этот Орангутан не может быть принят в качестве работника в нашу колонию. Он еще молод, поэтому воспитать его не составит нам особого труда. И конечно, он привяжется к своим хозяевам, которые будут очень добры к нему.


documentalytlcj.html
documentalytsmr.html
documentalytzwz.html
documentalyuhhh.html
documentalyuorp.html
Документ 12 страница